Осада збаража. Зборовская битва

Збараж был мощной крепостью: укрепление его замка, построенного в 30-х годах XVII века, представляли собой квадрат из высоких валов, огражденном тесаным камнями, с казематами посередине и каменными пятиконечными «белуардамы» (бастионами) на углах; вдоль валов простирались рвы шириной 40 м. Однако Фирлей, появившись под защиту этого города, несколько дней проявлял малопонятную пассивность. Видимо, он не был уверен в правильности своего маневра. Удобного места для расположения лагеря он не нашел, поэтому солдаты разбрелись по долинам, рвах и холмах. В течение двух дней их трижды переводили с места на место. Ощущалась острая нехватка фуража для лошадей (за ним приходилось ездить за 30-40 км). Лишь после возвращения М. Остророга, которому удалось захватить несколько казаков в плен, все силы были брошены на насыпки валов вокруг лагеря, в котором могло разместиться 100 тыс. человек.

Руководителей польского войска беспокоила отсутствие точных данных о намерениях Хмельницкого, а «языки» отказывались предоставлять нужную информацию. Не достигали успеха и разъезды, отправленные в конце месяца. Уже с окопанных и укрепленного лагеря 8 июля выслали на разъезд более 10 хоругвей во главе с А. Сераковским, а на следующий день во Чолганським Камнем их атаковали казаки и татары, оттеснив до самого лагеря. 9 июля региментари провели военную совещание. Одни требовали встретить войско Хмельницкого в 10-15 км от польского лагеря, другие - поставить пехоту на валы и ждать нападения на месте. В конце концов решили «ожидать валах».

От пленных солдат Хмельницкий узнал о не совсем удачное расположение польского лагеря под стенами Збаража. Он правильно рассчитал, что польские военачальники не осмелятся выступить с войском навстречу, а ждать в обозе: они ведь были уверены, что, поскольку «казаки без лагеря ходить не привыкли», то украинский - татарское войско будет двигаться вместе со своим обозом. Поэтому, появившись после ночного рейда утром 10 июля под Збаражем, украинских и татарская кавалерия заскочила противника врасплох. В руки союзников попало около 3 ~ 4 тыс. рабов обозной «челяди». Весь польский обоз был сразу же окружен. В районе расположения полков И. Виип - Вишневецкий, который подошел сюда позже и разместил своих воинов отдельно от Фирлея, начались вооруженные столкновения. Потом они переместились к основному лагерю. Разведав таким образом противоположные силы, Хмельницкий и Ислам-Гирей решили атаковать позиции русского воеводы, поскольку они не имели укреплений. После ожесточенного боя Вишневецкий вынужден был оставить и отступить в лагерь Фирлея и Остророга. По распоряжению последних солдаты начали укреплять валы.

Ознакомившись с состоянием фортификаций польского лагеря, Хмельницкий понял: без должной подготовки его не захватить. При этом полагаться надо было только на собственные силы, потому что татары не умели штурмовать укрепленные позиции. В ночь на 11 июля военная совещание украинских и татарских командиров приняла «вести войну очень медленно, [держать врага] в тревоге, отовсюду [его] окружить», постоянно обстреливать и таким образом ослаблять его силы, ждать окончания у него продовольствия и военных припасов и достичь наконец победы. В тот же день подоспел казачий обоз с артиллерией, и Хмельницкий приказал обстреливать осажденных из 30 орудий. Пушечный обстрел нанес большой ущерб замковые и лагеря, нагнал большого страха на военных. Региментари так и не осмелились выйти в поле и дать бой. А уже 13 июля гетман решил совершить первый штурм. Основной удар Хмельницкий планировал нанести со стороны города от пруда, где лагерь поляков был слабое укреплен. В определенное время украинское войско пошло на приступ. Возможно, в его составе находилась и часть татар. Впереди шла пехота, а за ними - конница. Несмотря мужественное сопротивление солдат, во второй половине дня их положение стало критическим. Однако несогласованность в действиях атакующих, а также отчаянные контратаки польских хоругвей Конецпольского и Зацвилиховский не позволили украинским закрепиться на захваченных позициях, и они вынуждены были отступить. На следующий день состоялся еще один приступ, но опять неудачный.

После прекращения штурма Конецпольский сделал попытку внести разлад в отношения гетмана и хана. С помощью подарков он заручился поддержкой некоторых мурз, и они пообещали коронному хорунжему организовать его встречу с визирем Сефер Кази-агой и Ислам-Гиреем. Действительно, Сефер Кази-ага согласился на переговоры. Узнав о них, гетман написал Фирлея оскорбительное письмо, угрожая не выпустить отсюда его войско.

Как видно из «Хроники» Гаджи Мехмеда, после прекращения наступления на польский лагерь состоялась новая встреча гетмана с ханом, во время которой они, не отвергая тактики проведения штурмов, решили начать также осадные работы («сыпать шанцы»). Вместе Хмельницкий отправил письмо полковника Кричевского, приказывая ему, очевидно, начать наступательные операции против литовского войска. 15 и 16 июля казаки активно готовились к новому приступу. 15 июля в обоза хана прибыли свежие подразделения аккерманских, буджацких, руме - лийських войск. Начавшийся в субботу 17 июля штурм лагеря длился несколько дней с переменным успехом. 10 июля польское войско оставило старые рубежи и отошел к подготовленному заранее меньшего лагеря. В течение всех этих дней украинская прилагали также максимум усилий, чтобы овладеть Збаражем.

Хмельницкий решил полностью заблокировать коронную армию, окружив ее системой укреплений. В ночь на 20 июля украинский начали насыпать вокруг польского лагеря валы, а также окапывать его глубокими рвами. Эти работы продолжались и в последующие дни. Вечером 20 июля гетман приказал открыть огонь по позициям противника. Непрерывный орудийный и ружейный обстрел польского лагеря продолжалось вплоть до 24 июля включительно. Под прикрытием чрезвычайно плотного огня (солдаты не могли даже показаться на валах) Украинский насыпали все новые валы, приближаясь таким образом к его укреплений.

23 июля региментари прислали в Хмельницкий послов с письмом, убеждая его остаться верным Речи Посполитой. Богдан гостеприимно встретил их, хорошо угостил (в польском лагере уже начал донимать голод) и отправил обратно с отрицательным ответом. Этого и на следующий день были перехвачены письма из лагеря к королю с просьбами о помощи. С обеда 24 июля (по данным Гаджи Мехмеда -24 июля) по инициативе Хмельницкого перестрелка была прекращена. По приглашению гетмана к нему прибыл Зацвилиховский, а с ним - Н. Кисель (они получили от региментарей полномочия вести переговоры). Хмельницкий обратил их внимание на несправедливость, совершенные поляками Войску Запорожскому, и отклонил предложенные ему условия сделки (к сожалению, мы не знаем их содержания). Учитывая критичность своего положения (казаки делали подкопы под угловые башни позиций Лянцкоронского и Остророга), командование польского войска решило насыпать в середине лагеря новые валы, а также попыталось провести сепаратные переговоры с татарами. Из этого, однако, ничего не получилось. 28 июля на переговоры с ханом вновь прибыл

шляхтич Станислав Каменецкое. Ислам-Гирей потребовал немедленно сложить оружие, иначе угрожая истребить поляков «в пень».

Однако в первой декаде августа уже отчетливо наметился ряд негативных факторов, которые стали очень беспокоить Хмельницкого. Это, во-первых, неудачные попытки завоевать штурмом польский лагерь, во время которых погибло немало украинском (в одном из боев был убит полковник С. Мрозовицким - любимец низов украинского войска. Во-вторых, задержка Хмельницкого под Збаражем позволяла польскому правительству завершить формирование новой армии и послать ее на помощь Фирлеев. В-третьих, поступили известия о успешные действия литовских полков в Белоруссии и угрозу их появления в Левобережной Украине, что, естественно, взволновало казаков - уроженцев Левобережья. Наконец, в-четвертых, в такой напряженной ситуации среди части казаков и старшины усилились настроения в пользу мира с Польшей. Эта оппозиция курса Хмельницкого оказалась настолько значительной, что он вынужден был прибегнуть к решительным мерам. Лишь в Белоцерковском полка, по свидетельству пленного поляками казака Хвеська Пятки, гетман расформировал 18 казацких сотен.

Учитывая все сказанное нам важно выяснить состояние готовности на это время армий Яна Казимира и Я. Радзивилла к проведению широких наступательных операций против войска Богдана Хмельницкого.

Восстановив военные действия в Украине, польское правительство не решался созвать для похода посполитое рушение. На совещании в сенате Е. Оссолин - ский выступал против этого из-за угрозы возможного восстания польских крестьян и мещан. Получив от папского нунция благословение, освященные меч и знамя, Ян Казимир 24 июня покинул Варшаву и в начале июля прибыл в Люблин. Там к нему стали собираться воинские подразделения. Узнав об отступлении Фирлея с войском к Збаража, король, учитывая осложнение ситуации, 13 июля обратился с универсалом к шляхте Русского, Белзкого и Любельского (Люблинское) воеводств, призывая ее следовать примеру шляхты Волыни и, не дожидаясь третьего возрасте (его выдал только 20 июля ), стать на защиту отечества. Обеспокоен известием об окружении украинских-татарским войском польской армии под Збаражем, Ян Казимир приказал Брацлав - ском кастелянов, чтобы тот совместно с хоругвями Киевского воеводства, С. Корецкого, краковского воеводы и теми, которые находились в Бродах, отправился под Збараж и облегчил положение осажденных .

17 июля король со своими полками оставил Люблин, 21 июля стал обозом под Старым Замостьем, где 22 июля получил новые сведения о ходе боев под Збаражем. Однако для немедленного выступления туда он еще не имел достаточных сил, ведь сначала ему надо было сосредоточить под своей командой все имеющиеся с западном регионе Украины военные подразделения. 13 июля с Замостье было созвано тайный совет для обсуждения дальнейших действий. Мнения присутствующих разбежались. Одни предлагали королю отправляться лично во главе войска на помощь осажденным под Збаражем, другие предостерегали от такого, на их взгляд, опрометчивого шага (потому Хмельницкий с конницей мог стремительно броситься навстречу и окружить возглавляемое королем войско). Остро дискутировался вопрос о возможном маршрута похода: через Белз, в обход Сокаля посему Сокаль, Щуровичи в Броды (и там закрепиться) через Львов и Белый Камень т.д. На следующий день совет постановил: идти через Белз.

Однако королевский обоз отправился в Сокаля. Сюда же прибыл с хоругвями движенья белзкий воевода, постепенно приходили подразделения солдат (на конец первой декады августа численность войска, на вооружении которого было 30 пушек, возросло до 35 тыс.). Снова было созвано военную совет, который решил идти прямо на Збараж. Имея данные, что часть реестровых казаков готова оставить Хмельницкого и прийти полякам на помощь, король решил расколоть украинское войско и изолировать гетмана. 5 августа с-под Радехова он обратился с универсалом «к черни», сообщая, что идет освободить ее от татарской неволи, куда ее отдал Хмельницкий, и требуя, чтобы в течение четырех дней повстанцы вернулись в свои дома и снова стали отдавать «послушенство своим господам ». Только в этом случае они могли бы надеяться на помилование. Вместе король объявил свое решение о смещении с гетманства Б. Хмельницкого и назначение на его место С. Забужского. Своим универсалом он призвал казаков переходить на сторону вновь гетмана. Кроме этого, польское правительство пообещало выплатить 10 тыс. злотых тому, кто принесет голову Хмельницкого.

Крайне угрожающая для гетмана ситуация складывалась и на юге Беларуси, где после одержанных побед литовское войско было готово наступать на Украину. Поэтому послан сюда полковник С. Кричевский, имея под своим руководством около 15 тыс. казаков, действовал решительно. 23 июля неподалеку Мозыря он начал переправлять через Припять свои полки. Узнав о наступлении украинский, Я. Радзивилл решил остановить его в районе Лоева, в окрестностях которого и стал лагерем 23 июля. Сначала он намеревался переправить через Днепр часть своего войска (в настоящее время в его распоряжении находилось 16 тыс. воинов) и ударить на казаков с тыла, но, узнав 25 июля, что Кричевский направляется в Речице, отказался от этой мысли. Между тем казацкий полковник 29 июля занял городок Хелмеч и, сделав вид, что движется одним путем, пошел другим и, обойдя литовский обоз, остановился в двух милях от него в лесу со стороны Брагина. 30 июля он осмотрел литовские позиции и принял решение атаковать их, хотя другие старшины уговаривали его не делать этого.

Ему повезло незаметно для противника добраться до его лагеря и занять стратегически выгодное место для расположения своих

сил. Полковник решил во что выполнить приказ Хмельницкого - не допустить прорыва литовцев на территории казацкой Украины и их выхода в тыл украинской армии. Таким образом, судьба военной кампании 1649 г. в значительной мере должна была определиться во Лоев. Утром 31 июля казацкие полки начали наступление на позиции войска Радзивилла. Тот немедленно вывел в поле конницу, и вскоре у переправы через Лоивку вспыхнула битва. Правое крыло атакующих сначала отступило, но под лесом казаки спешились и сильным огнем отбросили литовскую кавалерию, а левое крыло, перейдя в контрнаступление, начало заходить ей в тыл, чтобы отрезать от лагеря. Казалось, еще одно усилие - и неприятель бросится наутек, однако в этот критический для него время на поле боя совершенно случайно появились подразделения солдат, возвращавшихся из разъездов. Они неожиданно атаковали с тыла Украинский конницу и таким образом спасли Радзивилла от поражения. Попав под удар с двух сторон, казаки не выдержали и отошли в лес. Кристалла чевський отдал приказ строить укрепленный лагерь и ждать там подход полковника С. Пободайла. Однако, потерпев поражение, последний не смог оказать помощи. Литовский гетман бросил против Кричевского основные силы своей армии, и вспыхнула ожесточенная сеча. Украинский отчаянно защищались. После многочасового неудачного штурма, когда уже упала тьма, Радзивилл дал отбой. А ночью осажденные незамеченными ускользнули из окружения. В этой битве погибло около 7 тыс. украинского войска.

Несмотря на поражение, подразделениям Кричевского удалось все же добиться выполнения стратегического плана - не допустить появления литовского войска на украинских землях. Радзивилл получил Пирр - ную победу - общие людские потери его армии составили около 6 тыс. человек. Кроме того, он потратил фактически все свои боеприпасы - у него оставалась лишь одна (!) Бочка пороха. При таких условиях он не мог начать наступление в Украину и 7 августа из-под Лоева отправился обратно в Речице.

Б. Хмельницкий, получая тревожные вести о событиях в Беларуси и о приближении королевской армии, старался как можно быстрее сломить сопротивление осажденных в Збараже. Перед рассвете 30 июля польское войско отошло к третьему, последнему рубежу обороны - валов, окружавших значительно меньшую территорию лагеря уже у стен замка. Эти укрепления еще не были завершены, поэтому казаки попытались ворваться в лагерь, однако были отбиты сильным пушечным огнем. 31 июля они начали штурм города и едва не овладели им. В ночь на 1 августа атакующие возвели шанец, выше польский, и поставили на нем пушки. Положение осажденных с каждым днем ухудшалось. Все острее ощущалась нехватка пороха и особенно продовольствия и воды. Практически все их попытки связаться с королем заканчивались неудачей.

3 августа Богдан Хмельницкий имел совещание с ханом, во время которой было решено осуществить 27 июля генеральный штурм. Утром определенного дня начался сильный обстрел польских укреплений, после чего казаки двинулись на приступ. В отдельных местах им удалось овладеть валами, которые они «втыкали своими хоругвями». С чрезвычайными трудностями солдаты смогли вернуть утраченные позиции и отразить нападающих. В ночь на 8 августа украинский насыпали вокруг польского лагеря семь новых шанцев, утром ударили по осажденных из пушек. Согласно гетманского замысла полдень обоз украинского войска начал двигаться к Старому Збаража в направлении каменной церкви и к вечеру остановился в долине. Ночью он снова изменил свое мисцерозта - ние, приблизился к польскому лагерю на расстояние в четверть мили (около 1,8 км) и остановился напротив позиций Вишневецкого под Старым Замком. К началу второй декады августа положение осажденных стало критическим. Как отмечал автор летописи Межигорского монастыря, поляки «и шапки свое едал». Шансов прорвать кольцо окружения не было. По мнению М. Грушевского, осада польского войска под Збаражем свидетельствовала о «необычные таланты Хмельницкого как стратега и правителя».

7 августа хан и гетман узнали о приближении короля с войском. Для проверки этих данных Ислам-Гирей следующий день послал сильный разъезд, от которого быстро получили донесение: польская армия находится в Белом Камне. Український і татарський правителі вирішили із добірними підрозділами поспішити назустріч королеві, залишивши частину війська для продовження облоги Збаража. Хмельницький узяв із собою близько 30 тис. кінних «лутчих людей», Іслам-Гірей — не більше 20 тис. У ніч із 13 на 14 серпня ці майже 50 тис. воїнів так тихо знялися з місця, що поляки нічого не помітили. Маючи від роз'їздів і розвідників дані щодо просування королівського війська, Хмельницький точно визначив його майбутній маршрут і вирішив зробити засідку, щоб атакувати противника на марші. Основні сили було зосереджено в лісах біля Озерної та Зборова, частина татар і українців, яка повинна була вийти в тил королівському обозові, розташувалася неподалік Млинівців. При цьому гетьманові надавали велику допомогу жителі місцевих сіл і міст — вони, зокрема, пообіцяли сповістити умовним сигналом, що в районі Зборова Ян Казимир розпочинає переправу через р. Стрипу. Сигналом для атаки мав стати дзвін зборівської церкви.

8 серпня король залишив Топорів і подався до Білого Каменя, де простояв три дні. Тут до його обозу влилося 20 корогв жовнірів (близько 2 тис. осіб), а також прибули гармати зі Львова. 12 серпня король вирушив до Золочева й пізно ввечері зупинився біля нього. Не встигли жовніри розташуватися в обозі, як з'явилися татари та козаки. Сталося кілька збройних сутичок. Від одного з татарських «язиків» Ян Казимир довідався, гцо хан може піти на укладення угоди з Річчю Посполитою, однак лише в тому випадку, якщо польський володар першим звернеться до нього з подібною пропозицією.

Наступного дня 35-тисячна польська армія із 30 гарматами покинула Золочів, прибула під Зборів і зупинилася у 5—7 км від нього табором на відпочинок. Не маючи даних про плани Хмельницького, король намірявся 14 серпня продовжити путь до Збаража. Почали налагоджувати перепразу через Стрипу. Тим часом досвідчений офіцер М. Гдешинський мав з'ясувати, чи немає поруч козаків і татар. Повернувшись із роз'їзду, він доповів, що «перевірив все довкола в радіусі трьох миль, але ніде не виявив слідів ворога». Ці дані заспокоїли Яна Казимира, і ранком 15 серпня почалося форсування Стрипи. Коли король із піхотою опинився вже на протилежному березі, він одержав звістку про появу українсько-татарського війська й негайно розпорядився готуватися до бою, хоча частина армії ще не встигла переправитися.

Почувши умовний сигнал церковного дзвону, Хмельницький та Іслам-Гірей вирішили розпочати атаку. За словами польського анонімного автора, гетьман «упав раптово, як вихор». Майже водночас удар завдавався по авангарду й тилу королівського війська, щоб не дати йому часу оговтатися. Перший удар прийняли на себе 700 жовнірів на чолі з К. Корицьким, які під Метеновим намагалися захистити переправи через Стрипу і таким чином урятувати від розгрому ту частину обозу, що не встигла переправитися. їм на допомогу вирушило 30 корогв. Однак вони зазнали цілковитої поразки. В кровопролитному бою полягло близько 1 тис. жовнірів, а також київський чашник Феліціан Тишкевич, небіж канцлера Бальдвін Оссолінський, князь Четвертинський, староста Ян Ржечинський та чимало інших відомих шляхтичів. Останню мужню спробу затримати українсько-татарське військо зробили корогви львівського і перемишльського посполитого рушення, однак вони швидко були розбиті. Загинуло щонайменше 200 шляхтичів. Частина обозу, яка не встигла переправитися, стала здобиччю переможців.

У цей же самий час Хмельницький та Іслам-Гірей розгортали полки Для атаки позицій короля. Останній робив усе можливе, щоб підготувати своє військо до битви, виявляючи при цьому дивовижну холоднокровність і розсудливість. Йому нарешті вдалося вишикувати жовнірів у бойовий стрій, зміцнивши корогви підрозділами піхоти та драгунів. Командувати правим флангом було доручено подільському воєводі Станіславові По - тоцькому, а лівим — краківському старості Єжи Любомирському. У центрі розташовувалися корогви А. Кисіля та С. Корецького, піхота генерала К. Убальда (Хубальда), рейтари та артилерія Ф. Вольфа. Водночас король розпорядився насипати вали та робити редути, але на завершення цих робіт просто забракло часу.

Передусім козаки й татари обрушилися на праве крило, де понад годину тривав бій. Ситуацію врятувала мужність обозних слуг. Потрапивши під їхній вогонь, союзники атакували лівий фланг, де перебували король і Є. Оссолінський. Удар був небаченої сили. Як із сарказмом зазначав згодом анонімний польський автор, канцлер дізнався, іцо «одна справа вотувати (засідати. - Авт.), інша справа воювати». Жовніри не витримали й почали панічно відступати, намагаючись заховатися серед конопель на полях, не пам'ятаючи «ні про вітчизну, ні про короля». Переслідуючи їх, українці й татари увірвалися до польського табору й швидко оволоділи його значною частиною. «Так нагнали в сак ляхов, — зауважував у своєму літописі М. Гунашевський, — же аж ся погіод вози і в вози крили пред кулями і стрілами, где больш їх погинуло, ніж под Збаражем».

Настала критична мить бою. Помітивши втечу жовнірів, Ян Казимир кинувся до них, кричав, щоб не залишали його та всієї вітчизни, а деяких хотів навіть убити. Однак це мало допомагало. Тоді король зібрав навколо себе рейтарів і дві корогви та наказав їм обстрілювати козаків і татар, що перейшли у наступ. Йому на допомогу підійшли також окремі підрозділи німецької піхоти. Та все ж, віддаючи належне поведінці короля, зауважимо: це не він запобіг цілковитому розгромові польської армії. Лише припинення активних наступальних дій із боку союзників дало змогу полякам уникнути жахливої катастрофи. Цей учинок Іслам-Гірея засвідчуваз його небажання допустити воєнний розгром Речі Посполитої. В такий спосіб він натякав на можливість замирення Криму та Польщі. Як довели наступні події, король і канцлер добре зрозуміли його та не змарнували єдиного шансу на порятунок. Під вечір битва вщухла. Українські й татарські полки відступили на кількасот метрів, а в півмилі вліво від польського табору попід лісом розташувалися намети гетьмана та хана.

Ми не знаємо, як Хмельницький відреагував на дії татар. Можливо, він навіть не помітив у них підступності. В усякому разі ввечері він надіслав листа до обозного І. Чарноти, залишеного наказним гетьманом під Збаражем, із повідомленням про свою перемогу, захоплення в полон 500 чоловік і з наказом не випускати з облоги жодної людини. З підходом української піхоти Богдан розпочав підготовку до штурму Зборова, в якому перебувала сильна залога жовнірів, а також позицій королівського війська.

Становище короля залишалося критичним. Армія його зазнала величезних втрат — до 7 тис. убитими й пораненими. Розвіялися сподівання «перемогти у відкритому полі», а для того, щоб витримати облогу, «не було ні укріпленого місця, ні достатніх продуктів харчування, ні надії на будь-яку допомогу, бо в облозі в обох таборах були закриті король і найстарші начальники». Розпорядившись копати навколо табору рови та насипати вали, а також направивши кілька полків піхоти до Зборова, Ян Казимир скликав увечері нар;іду сенаторів із питання вироблення дальшого плану дій. Після тривалої дискусії дійшли висновку: слід або таємно вивести з табору короля, або задобрити хана різними обіцянками та відірвати його таким чином від союзу з козаками. В написаному до хана листі Ян Казимир нагадував татарському правителеві, що свого часу Владислав IV виявив до Іслам-Гірея милість, відпустивши з полону на волю, й зі свого боку запропонував йому дружбу. Так було зроблено крок, якого чекав і на який сподівався Іслам-Гірей. Порозуміння між ханом і королем могло відбутися лише за рахунок інтересів козацької України. Тому М. Грушевський уважав ніч із 15 на 16 серпня 1649 р. фатальною для нашого народу.

Ранком наступного дня Хмельницький наказав своїм полкам наступати на Зборів і королівський обоз. їх підтримали татари. Жовніри з величезними труднощами відбили всі атаки. Як засвідчив у щоденнику анонімний польський автор, опівдні козаки настільки рішуче нападали, що «двічі були в самому таборі». Тим часом, прийнявши пропозицію польської сторони, хан розпорядився припинити наступ (Хмельницький, хотів він цього чи ні, змушений був із цим погодитися) на Зборів і польський табір. Окремі підрозділи козаків продовжували штурмувати місто до пізнього вечора.

Хмельницький потрапив у скрутне становище. Особливо його турбувала перспектива укладення сепаратного договору Криму з Річчю Посполитою. Адже позиція гетьмана через те, що польський уряд волів вести переговори не з ним, як це мало місце після перемог під Корсунем чи Пилявцями, а за його спиною з ханом, ставала дедалі вразливішою. Уперше реально почала окреслюватися загроза з боку можливого воєнно-політичного союзу Польщі з Кримом. І Хмельницькому не вдалося цьому запобігти.

Для Кримського ж ханства оптимальною виглядала ситуація рівноваги сил між Річчю Посполитою та Україною, що давало б Бахчисараю змогу не лише використовувати у своїх інтересах суперечності між ними, провокувати їх на взаємну боротьбу та протистояння, завдавати збитків українським та польським землям тощо, а й, як слушно зауважував П. Феденко, шантажувати обидві сторони. Поразка ж Яна Казимира вела б до створення незалежної Української держави, що позбавляло кримську верхівку згаданих переваг. Тому Іслам-Гірей прагнув будь-що запобігти утворенню на північних кордонах ханства міцної самостійної козацької України. Крім того, він мав намір утягнути Польщу у Війну з Росією, й укладений під Зборовом договір повинен був стати першим кроком на шляху до цього.